Кульминационным моментом в истории ''КультРева'' стал Первый фестиваль альтернативной и леворадикальной музыки (Тюмень, июнь 1988 г.). В трехдневной программе среди множества сибирских групп учавствовали: ''Путти'' и ''Бомж'' (Новосибирск), ''Гражданская Оборона'', Янка, Манагер, ''Инструкция по выживанию'', казанская ''Тина'', Ник Рок-н-Ролл. Особую атмосферу эдакого тюменского ''Вудстока'' придавали фестивалю многочисленные волосатые и ирокезные молодые люди, съехавшиеся со всего Союза.

Выдавшие для концертов аппарат лабухи доверили пульт только знакомому им Ковязину, поэтому на басу его заменил Аркадий Кузнецов. Аркаша пришел в самое время, чтобы сорвать коллективные лавры. В те времена было принято, как на скачках, устраивать конкурсы и раздавать призы. По единодушному мнению фестивальной публики ''Культурная Революция'' была признана группой № 1. У ''ГрОб''а на фестивале были проблемы со звуком, а Янка пела акустику - для нее это был дебют на сцене, после квартирников.

Для “КультРева” то был звездный час. Тюменское телевидение сняло гала-концерт, на основе которого сделало передачу ''про панков''. Музыкантов стали узнавать на улице и в троллейбусах. От некоторых дельцов из Тюмени и Свердловска поступали предложения арендовать аппарат и ехать с концертами по городам и весям.

Но “Культрев” играл все это для души, можно сказать, для правды жизни, и было непонятно, как можно эту правду продавать за деньги. Пройдет 10 лет, когда все вокруг будет только продаваться и только покупаться, и тогда станет ясно, что лучше если хоть кто-нибудь будет продавать за деньги правду.

Во время Фестиваля главные его участники знакомятся с известным дао-концептором Алексеем Михайловым (Необитаемое время), который надолго оставит свой след в их мировоззрении. Вместо провозглашавшейся до тех пор анархии предпочтение отдается монархии. На смену ''общечеловеческим'' планетарным интересам приходит русский патриотизм. Увлечения мистикой и всяческими дзенами уступают место родному Православию.

Струков А. начинает настороженно относиться ко всему, чем занимался до того. Возникает противоречие: с одной стороны, пишутся песни, и даже аранжируются группой; с другой стороны, публичное исполнение этих песен считается действом, которое играет на руку ''новому мировому порядку''.

Дальнейший период существования ''КультРева'' можно считать легендарно-виртуальным. Струков уехал в Москву, в контркультурных кругах которой был принят как вполне состоявшийся один из рок-вождей современности. Нигде не выступая и ничем не подтверждая такой статус, он был приглашаем почетным гостем на фестивали, с оплатой проезда и гостиниц, интервьюирован разными рок-фанзинами и даже снабжен ключом от квартиры в Москве, где мог жить, начиная свою столичную карьеру. Ожидалось, вероятно, что он наведет шороху на московской рок-сцене.

Но Струков А. надежд не оправдал, группу в Москве не создал, мало того - спьяну улетел в Тюмень вместе с ключом от квартиры. А квартиру ту снимал известный рок-журналист. И снимал он ее, во-первых, для заседаний редколлегии журнала ''Урлайт''/''Контркультура'', а во-вторых, - для интимных встреч со своими любовницами. И вот проходит неделя, вторая, месяц. Пора бы уж контркультурно позаседать - ан негде. А тут еще весна началась - страшно захотелось интимно встречаться, а проклятый Артурка затусовался в своей Тюмени - только спустя полтора месяца передал ключ с Жевтуном И. С тех пор, как ни встретит тот журналист Струкова А. где бы то ни было, так стыдит его прямо в глаза: ''А еще ''Культурная Революция'' называется!''

Последним эпизодом существования ''КультРева'' 1-го созыва можно считать последнюю попытку записаться в Тюмени у Воронцова весной 1990 г. Это было нечто грандиозное, если принимать в расчет не результат, а затраченный труд: музыканты приезжали в студию ежедневно к 9 часам утра и уходили взмыленные часов в семь вечера. Так продолжалось месяц - и ...никакого плода! Точнее, полученный плод для ''КультРева'' может и сгодился бы, но Воронцов, настроившийся торговать ''полноценным продуктом'', наотрез отказался это распространять.

Осенью 1990 г. Струков окончательно поселился в Москве, где непродолжительное общение с местными рокерами окончательно отбило у него всякую охоту иметь какое-либо отношение к тому, что в Москве (и на Западе) называют рок-н-роллом. Идея ''Культурной Революции'' была заморожена до лучших времен...