Некоторые стихи из
Книги грусти русско-азиатских песен
ВЛАДИМИРА БОГОМЯКОВА

(Москва, Guzelizdat, 1992)

ПРАЗДНИК ИНТОКСИКАЦИИ

Если, кучер, вот ты, не в салате удавыш.
Если, кучер, вот ты, в киселе не утопыш.
То возьмешь и поедешь -
Жесток в горле внутренний крест.
Так кружатся опять в тамасическом том хороводе
Много черных невест
В тамасическом том огороде,
Где картофельслезою гнильцы по серым щекам,
Там где репы глинисты ком
Призраком хронического гастрита,
Где какой-то турнепс или кротик какой-то
Усик серый и шепчет: Желтуха... Желтуха...
Много черных кружились.
(Раз белое есть, то и черное есть).
Много черных невест
В тамасическом том огороде.
Там с татарского ига
Алкоголь пребывает в народе.
Здесь у вечного нема
Пена пивная стекает с усов.
Здесь Синьор Помидор,
Чтоб смешнее, стоит без трусов.
Здесь Жванецкий зарежет свинью.
Теплым салом и теплою кровью
Угощаете бесов с любовью.
Здесь плескают нефть по углам,
Чтоб не кончилась ночь.
Здесь не мать и не дочь,
Не отец и не брат.
Здесь в оконце смердит маскарад.
И щелкает эгокомпьютер.
Люцифер надырявит дырочек.
Чтоб потом в тишине,
Чтоб потом при Луне
Я спросил: Слушай, брат,
Может выйдем отсюда?
А на кухне билась посуда...
Есть же снег. Есть же небо.
Есть же что-нибудь там.
Есть же дом и сосна.
Он, тяжелый от водки и лука,
Протянул свою дряблую руку.

ОНИ ОТ КАИНА
(Обличенье в стихах)

Они - от Каина.
А мы?
А мы - от Авеля.
И потому едим салат из щавеля.
А они - баранину с курагой
И похлебку с козлиной ногой.
Мы пьем ''Саяны'' с углекислым газом.
Они - детей пугают противогазом.
Мы пьем морковно-фруктовые соки.
Они по видео смотрят ''Рокки''.
Мы любим орехи и яблоки в слойке.
Они цемент воруют на стройке.
Мы обожаем картофельные пампушки.
Они спичку в зад вставляют лягушке.
Мы - цветную капусту в кляре.
Они - девок щипают в баре.
Мы покупаем хлебо-булочные изделия.
Они покупают одеколон с похмелия.
Мы выпекаем блинчики с медом.
Они смеются над партией и народом.
Мы готовим фруктовое пюре.
Они ловят Би-Би-Си в своей конуре.
На нашем окошке - зелень укропа.
У них, что ни слово, то ''жопа''.
Нам ближе центр, а им - окраина.
Они - от Каина, друзья. Они - от Каина.

ЛИНИЯ ЖИЗНИ
(Опыт мистического оптимизма)

Линия жизни идет до пупа.
Смеется прохожий.
Смеется толпа.
Линия жизни ползет по ноге
И исчезает в моем сапоге.
На облаке сидя смеется Добрыня,
И рухнула крымского хана пердыня.
Шесть тысяч геологов ходят по кругу
И сообщают чего-то друг другу.
На радость народу
На радость отчизне
Линия жизни идет к коммунизне.

ПЕСНЯ СТАРОГО КУКАНЩИКА

Есть куканы безжалостны, как пламя,
Когда движенье плавное прервав,
Посуду бьют, простреливают знамя
И метрдотеля запирают в шкаф.
И вот ведут, ведут на кукен-кракен,
Подтыкивая вилкой, чтоб быстрей.
И создается безымянный ракен,
Как архетип эпохи скоростей.
И вот ведут, ведут на каркалыгу
По городу ночному без трусов.
Ребенок спит. Масон читает книгу.
И над страной созвездие Весов.

БОРМОТАВР

Из Бормотаврии любимой,
Из Бормотаврии далекой,
Из Бормотаврии родной
Шел бормотавр куда глаза глядят.
Но стали странности различные
Ему встречаться на пути.
То эффективная форма координации.
То руководство головной первичной партийной организации.
А бормотавр смотрел на небо.
А бормотавр свою долдонил мантру.
Но многостранности в обилии встречались,
Сознаньем бормотавра отмечались.
То воспитание кадров
В духе соблюдения государственных интересов.
То утверждение строжайшего порядка
Во всем деле руководства процессом коллективного труда.
Да-да. Всеобъемлем характер контроля.
Он постоянен. Он оперативен.
Его постоянство и оперативность -
Непременное условие его эффективности.

ГОРБАТАЯ МАТРЕШКА
В пространствах таятся пространства
А.Белый

Но если только с криком петушиным
Весна свой грязный не откроет глаз,
Поедет по пригорочкам мышиным
Малюсенький печальный тарантас.

В пространствах ошиваются пространства,
Все на понтах с нахмуренным челом.
И мальчик - предводитель тараканства
С портвейнами нагими за столом.

Не вытряхнешь пространство из пространства.
Горбата ты, апрельская матрешка.
И я боюсь навечно здесь остаться,
Другое так и не узнав пространство.

А мальчик он шуршит, шуршит как книга.
А мальчик липкими усами шевелит.
Красны его глаза и ветер не ворвется.
Безветрие и я хочу проснуться.
Во всех вредметах чудится уже
Каюк алмазный, истребленье всякой плоти.

Закрой, закрой...Закрой скорей глаза,
Чтоб только, не дай Боже, не увидеть
Угрюмые весенние предметы, наш мир
И наготу твоих отцов.

Так и сиди с закрытыми глазами
Жди - и посланец точно принесет
Тебе масличный лист в разбитом клюве.

НЕФТЬ

К концу двенадцатой недели
Земля Дагмары и Адели
Сквозь сон, сквозь череду мытарств,
Сквозь сто Эфирных государств,
Сквозь сто безглазых Совнаркомов,
Сквозь день, где в небе чертит знак
Параболический кутак.
Земля Дагмары и Адели
К концу двенадцатой недели...
На сердце смутный гиероглиф.
О вот и долгожданна твердь.
Тут, все свои тела нахохлив,
На берегу стояла Нефть.
Мы плачем. Мы лишь сон и падаль.
Мы плачем, что суров устав планет.
Что страшно ветр свистит, надежды нет.
И что рубин во лбу - России незародыш.
Что дух, малюсенький заморыш,
Ложится в дрейф...
Что руль разбит и сломана грот-мачта.
И что нельзя нам быть в веках
В пурпурных мантиях и в черных париках.
Что на гаданьи ничего нам не сказало
С кровавой капелькой тяжелое зерцало.
Что есть ужасная загадка,
Далекий колокольный звон,
Во тьме сожженная тетрадка...
У Нефти миллион ежиных глазок.
У Нефти миллион прелестных сказок.
Про лазарет, Утильзавод,
Про скрытый под землей народ,
Ямайский перец и душистый кедр,
Про то, как нас следит из недр
Незримый сторож человеков...
А дети в небе били в бубен.
Был наш авось смертельно труден.
И салотопенный народец
Вел под ногами хороводец.
Соединяйся плуг с землею,
Соединяйся муж с женою,
А дерзкий сокол с вышиною.
И пролетарии всех стран.
Грузин - грузин. Испан - испан.

МУРМУЛЕТОЧКА

Что ни баба, то Кааба.
Что ни дядька - политрук.
Только красная собака
заскулила по утру.
И из зарослей кипрея
Мурмулеточка, белея,
Выходила на простор
(Ростом с чахлый мухомор).

Ее губки, как у змия.
В ее глазках - энтропия.
Одета в серый пальтуганчик.
И на поясе - наганчик.
Она шагает, как тиранчик.
На голове ее - бубенчик.

И даже Солнце меняет свой знак.
И скоты выбирают смерть вместо жизни.
И комсомолец вяжет железный галстук.
И дядька - в углу ненужной бумажной клюкой.
И баба - в другом пигалицей или безделкой.
И книга - лишь пень да могила, да дохлый орел.
И глагол - он больше уже не глагол.
Он гвельф какой-нибудь.
Какой-нибудь там гиббелин.
Какой-нибудь там пидор трапезундский.
Ох, и слава теперь не живая водица.
И Святополк теперь Святоклоп.
Доктор, доктор, убейте ее,
Ту, что зовут мурмулеточкой!

ПУТЕШЕСТВИЕ В ПОХМЕЛЬЕ
(постдепрессионизм)

Милый друг, я дикий и пустой.
Милый друг, я тяжкий и усталый.
Плюнув парафинною слюной,
В зеркале увидел глаз свой алый.

Эх, пойду немного погулять.
Если повезет, то выпью пива.
За окном Природа - моя мать
Хочет обнимать меня игриво.

Я пойду наперекор судьбе,
Хладный пот стерев со лба рукою.
Безотраден путь. Ненастен день.
Подо мной асфальт течет рекою.

Облсуд мне преграждает путь.
Комары впиваются в ладони.
Смотрит старец в куртке из болоньи.
Непохмелившейся подобен он сове.
Зловещ и Адидас на голове.

Горючий яд таскал я в животе.
Миражи шевелились в высоте.
Вот на двенадцатой версте
Дом Дружбы русских и болгар
(Возле него пяток татар) ...
Хочу сегодня видеть вновь
Туру меж скудных берегов.
Она течет с терпеньем христианским.
Я шел и представлял бокал с шампанским.

Бокал, бурлящий в блеске молнии кровавой.
И песни и рыданья из груди.
Постиндустриализ Ам впереди.
Догмат единосущия в народе.
Невыразима удаль бродит.
За грань земли она меня уводит...
И возле средней 21-ой школы
Я прочитал в глазах людей укоры...

Мой конь, по направленью к Оренбургу.
Туда, где Коля Рок-н-Ролл рожден.
Мой конь, по направленью к Петербургу,
Где мокнет медный всадник под дождем.
Мой конь, по направленью к магазину.
Давай скорее, не тяни резину.
Пока душа жива и верит в чудо
Нас трудно взять и пуле и петле.
К Центральному пришли мы, а оттуда
Рассеял нас Господь по всей Земле...

ГОТОВНОСТЬ БЫТЬ УЯЗВИМЫМ

Готовность быть уязвимым.
И соглашаться: ''Не Бог.
Не Бог, а наверное, интуиция.''
И сидя за чаем кивать:
''Да, все-таки что-то есть.
Что-то такое неясное.
Что-то такое невнятное...''
Готовность быть уязвимым,
Ласковым и химичным.
А ночью и в самолете
Просить у Бога прощенья.