ЛАБУХИ

Кабацкие музыканты.
Люди, чьи взгляды на жизнь и на музыку диаметрально противоположны мировоззрению тюменских рок-музыкантов. Главное отличие: лабух никогда не возьмет в руки гитару или какой другой инструмент, не будучи уверен, что ему за это заплатят. Музыка для Л. - это способ зарабатывать деньги.

В советское время это была такая же денежная работа, как таксистом или официантом, только еще престижней - потому что чище. У меня был сосед, который любил хорошо одеваться и не хотел "пахать" на заводе. За деньги он устроился официантом в ресторан. К музыке, как впрочем и к другим абстрактным вещам, он всегда был равнодушен. Это не помешало ему, со временем, купить дорогую гитару, научиться на ней скрупулезно "снимать" (т.е. детально точно копировать) фирменную музыку и за тысячу рублей "сесть" в том же ресторане гитаристом.

Деньги Л. зарабатывали немалые и принадлежали к привилегированным кругам города. Их знали поименно, точнее, как всех "блатных", по прозвищам - Зуб, Медведь и т.п. Большую часть своих доходов Л. вкладывали в свои орудия труда - музыкальные инструменты. Это - другое важное отличие их от бедных рокеров: у Л. были дорогущие фирменные инструменты, какие рокерам и не снились. Хорошая гитара, например, стоила не меньше 2000 рублей - в то время это был десятимесячный оклад, например, начальника информационно-вычислительного центра.

В отличие, от рок-творцов Л. исполняли только чужие произведения. Во всяком случае, никто не слыхал их собственных сочинений, если таковые и были. (Нынешние времена в расчет не брать - сегодня смешались в кучу кони, люди...) Зато к чужим они относились с неподражаемым благоговением и "снимали" их "один в один". Автору довелось однажды присутствовать при таинстве "съема" в музыкантской каморке Танцзала(см.).

На столе стоял магнитофон. По обе стороны от него сидели два гитариста. Они эпизодически включали музыку и, застыв, сосредоточенно вслушивались. Потом выключали и проигрывали эту фразу сами. Важно было не только взять правильные ноты, но и извлечь каждый звучок точь в точь, как в оригинале. Автор наблюдал эту сцену не менее получаса, и его поразила отрешенность, с которой лабухи молча делали свое дело, лишь изредка перебрасываясь короткими рабочими фразами, типа "Включи еще раз". Лица их были непроницаемы, как наверное, непроницаемо бывает лицо токаря, оттачивающего очередную болванку.

Л. относились с презрением и непониманием к творчеству рок-клубовских коллективов. Для них все это было не более, чем грубо аранжированная, плохо сыгранная и безвкусно звучащая на дешевых инструментах школьная самодеятельность. Тем более, что так оно, чаще всего, и было, даже у лучших команд города. Во всем противопоставляясь Л., они считали концептуальным не уметь играть. Заниматься же серьезной аранжировкой и вовсе считалось верхом неприличия. Частенько собственную "лажу" оправдывали тем, что "это - панкуха".

Саша Ковязин, будучи виртуозом общения, находил общий язык и с теми, и с другими и мечтал воплотить в одной группе - ''Культурная Революция'' - лучшие свойства обоих сторон. Другой пример "своего среди чужих..." - "Варела" Уссольцев. Весной и летом, когда в Тюмени и так хорошо, он играл на гитаре с "братишками" в "Инструкции по Выживанию" и клял, на чем свет стоит, кабацких лабухов за их продажность и творческую недееспособность. Зимой же, устав от босячества и безденежья, "садился" в кабак. А кончил тем, что продал свои дорогие "швайки" со всеми "примочками" ("гитары с педалями звуковых эффектов" - на лабухском слэнге) и уехал в Киев учиться на ксендза.