1.-Так вот, ставший любимым для описания 1986 год, - начинает Крылов. - Самое начало осени. Следует сказать, что если вы не были в Тюмени ранней осенью, то вы имеете весьма и весьма отдаленное представление о том, насколько этот город может быть головокружительно красив. Итак, самое что ни на есть бабье лето, с оказавшимся уже синим небом, прохладной прозрачностью утра, запахом дыма и чего-то еще, почти неуловимого, с летающими в воздухе паутинками и назойливой упрямостью охватывающего тебя судорожного желания - ну, еще, еще хоть немного - тепла, солнца, возможности выскочить на улицу в легкой куртке и ------. А на улицах - продают все подряд: яблоки, виноград, дыни, привезенные из Средней Азии, арбузы. И вот идут по улице два молодых человека. Улица называется Республики, одного из молодых людей зовут Джимми Попов, а второго - Крылов. И хочется им выпить, потому что погода - чудесная, и настроение - прекрасное, и вообще - красота! Да и не пили они уже недели три, а то и месяц. Потому как денег у них мало, а выпить можно купить только у цыган, в Зареке, и у них очень дорого. А в магазинах война, да и закрыты они, эти магазины. И вот останавливаются они возле прилавка, который
прямо на улице, и озаряет Джимми какая-то светлая мысль. Он и спрашивает
у продавщицы: Дима улыбается. Дима щурится. Дима спрашивает: Далее схема действий приобретает довольно простое содержание: нужно купить винограда-некондицию (это даже лучше, меньшее время бродить будет); нужно купить сахара ( как это не странно, но в 1986 г. в Тюмени сахар еще продавался свободно (по крайней мере осенью). И --- --- Нашкуляли они где-то денег, купили 2 ящика винограда по 4 коп. за килограмм и 8 (по-моему) кило сахара. Таинство закладки в баллоны происходило у Димы дома. Через мясорубку был прокручен весь виноград вместе с косточками, разложен по бутылям и залит холодным кипятком с изрядным добавлением сахара. Крылов переживал, что будет дюже сладко, а Джимми приговаривал: "Ничего-ничего, весь сахар в спирт переработается!" Потом они, согласно общепринятой технологии
оставили все это месиво кваситься, а сами пока изготовили водяные затворы
на пробках от бутылей. Крылов с грустным видом поведал Джимми, что ждать
придется никак не меньше трех недель, на что тот радостно заметил: Примерно через две с половиной недели, когда
от бабьего лета в Тюмени не осталось и следа, и даже выпал снег, и стало
мерзко, холодно и очень грязно - как на улице, так и на душе, встречает
Крылов Ромыча Неумоева, и тот, за разговором, этак небрежно бросает: Ну, Крылов, конечно от такой наглости теряет
дар речи, и в силу буйства своего невоздержанного в минуты гнева характера
кидается к телефону: И вот уже через два часа компания из девяти
человек с девятью же литрами вина уже шлепает по грязно-снежной дороге
на дачу к Диме. Здесь стоит заметить, что во время сборов народ требовал
увеличения количества вина, которое берется с собой. Аргумент был старый,
как мир: "Лучше пусть останется, чем не хватит." А дальше произошло нечто удивительное. Под треск
горящих в печурке поленьев девять человек так натрескались этого вина,
что наутро было обнаружено следующее: Вот так славно была проведена дегустация самодельного
вина, созданного благодаря прекрасной идее в прекрасную погоду. Ну а
потом произошел казус, который до сих пор нет-нет, да и рассказывают
в Тюмени. Крылов "заправился" у Джимми 6-ю литрами вина (две 3-х литровые
банки) и в добром расположении духа, уже поздно вечером, отправился
к себе в вагончик - жить, как говорится, и работать. Погоревал Крылов, - а делать нечего, - поехал
в общагу на ул.Мельникайте, благо дело в те времена с шестью литрами
вина вписаться переночевать проблем никаких не составляло. А с работы
его на следующий день вытурили, хотя вагончик был украден не в его рабочее
время, да еще и со всеми вещами, среди которых был длиннющий красный
шарф, который вечно мерзнущему Крылову подарила Ирка Кайдалова. |
