ШАПОВАЛОВ ЮРИЙ

1964: родился в городе Омске, являясь вторым сыном в семье инженера-строителя, кочующего по стройкам Сибири, с целью приращения ею богатства российского.
1966: Семья Ш. перебирается в Тюмень; двухлетний Ш., естественно --- ---
1960-70-е: Ю.Ш. всячески растет; к концу 1970-х годов он дорастает до вида и размера видного из себя и модного юноши. Одновременно растет и папа Ю.Ш. в карьерном смысле этого слова, от начальника участка через пост управляющего трестом до в конце 1970-х аж до 1 секретаря тюменского горкома КПСС.

1981: Шаповалов Ю. поступает на исторический факультет Тюменского университета. Почему именно на него? Потому, что студенты в то время не призывались на службу в армию. Поэтому всякий молодой человек около восемнадцати лет стремился поступить учиться куда угодно, хоть на железнодорожника. Но на железнодорожника учиться довольно утомительно: как ни верти-крути, а тут нужно уметь как минимум (a + b)2 = a2 + 2ab + b2 а то и что-нибудь еще похлеще, типа синусов, косинусов и закона сохранения импульса.

Естественно, Ю.Ш. на это не согласен. Поэтому приходится пристроить его в гуманитарии: Юра с детства был до историй охоч!
1981 - 86: он учится в нём. С перерывами, отчисляясь и восстанавливаясь, осуществляя эту процедуру около четырех раз и дойдя ,в общей сложности, до второго с половиной курса. Являясь личностью номенклатурного, как уже сказано, социального происхождения, образ жизни он ведет соответствующий: положение обязывает! Какой? Да уж известно, какой!

1981, октябрь: происходит знакомство Шаповалова Ю. с М.Немировым и Е.Федотовым. Никакой, впрочем, дружбы меж ними тогда не возникает.
1982, осень: выпивая в одной из университетских аудиторий главного корпуса (см. Бурова), знакомится со Струковым А. Шаповалов Ю., являясь человеком, следящим за модой - да притом не за советской, за настоящей модой, за модой метрополий - уже является вполне любителем "новой волны" рок-музыки, имеющейся в это время в Великобритании и США: "Стрэнглерз", "Мэднесс", "Б-52" и проч. В 1982 году он считает себя являющимся единственным здесь таковым; тут в лице Струкова А., он обнаруживает не просто ее любителя, но более того - сочинителя и исполнителя на гитаре, который сознательно и целенаправленно занят сочинением и исполнением именно их именно в духе этой самой волны - до краев наполненных ультраминимализмом. Шаповалов Ю. тут же становится отчаянным поклонником и пропагандистом творчества Струкова.

Нужно сказать, это была и есть одна из характерных и наиположительнейших черт описываемого: способность взять да и, разверзнув сонные зеницы, со страшной силой обнаружить пророка в своем отечестве. Иначе говоря, социально-культурная функция присутствия Ю.Шаповалова в тюменском бытии есть функция катализатора: не осуществляя сам никакой культурно-познавательной деятельности, он тем не менее является таким человеком, в присутствии которого любая она идет гораздо быстрее и плодотворней.

1985, февраль: М.Немиров начинает организовывать рок-клуб. Ю.Ш. примыкает становится его ярым активистом и одним из вождей.
1985-86: Ю.Шаповалов подпадает под сильное влияние М.Немирова и с головой погружается в богемный образ жизни, приводя в отчаяние и ужас родителей, родственников и былых сотоварищей: вместо того, чтобы посещать рестораны и дискотеки, ухаживать за девушками и совершать все прочие действия по подготовке к должности инструктора (для начала) райкома, он начинает приносить домой книжки, в которых - о ужас! - стихи, появляться в общественных местах с людьми, обутыми в советского производства (!) ботинки, и предаваться всяким прочим уж настолько никак не объяснимым занятиям, что только схватиться руками за голову: околдовали! загипнотизировали!

1985, июль: начало романа Ш.Овалова с Максименковой А., поначалу полусекретного - считается, что права на указанную принадлежат Немирову М., а ссориться с последним Р.Шапуру, к большому неудовольствию Анны М., не хочется.
1986, май: отчаявшись бороться с вышеописанным безумием детей, отцы решаются на крайние меры, дабы вырвать их из опасной трясины: они их решают отправить на перевоспитание в армию. Я думаю, главную роль в таком решении сыграли воспоминания о виденной в молодости кинокартине "Солдат Иван Бровкин": там этот Бровкин сначала такой, знаете, разгильдяй, а потом его забирают в армию, и возвращается он из нее - совсем гарный хлопец.

Это ох, нелегко: Шаповалов Ю. страдает астмой, а это есть такая болезнь, при наличии которой людей в армию не берут даже в условиях полномасштабных военных действий. Ибо человек, страдающий астмой в достаточно развитой форме, оказавшись без прыскалки-ингалятора под рукой, с 95-ю процентной вероятностью просто умрет от удушья в течение суток; в буквальном смысле слова умрет, без малейшей фигуральности. Отцам приходится приложить всю мощь убеждения, наличествующую в распоряжении аппарата горкома КПСС, дабы убедить врачей города Тюмени во всё-таки обязательной необходимости для Шаповалова Ю. пройти суровую школу мужества в рядах внутренних войск вооруженных сил СССР.

В июне 1986-го года эшелон уносит его, бритого налысо, сторожить какие-то там склады где-то в казахских степях. Помимо Шаповалова Ю. в массовом порядке отправляются в ряды Вооруженных сил и прочие представители в как раз это время вовсю начинающего нарождаться богемного образа мысли, жизни и чувствований. Правдами и неправдами их изгоняют из вузов, дающих отсрочку от армии, и лишают "белых билетов", у кого они есть: и Жевтун И., и Пахомов К. (выгнанный из университета якобы за пьянку ровно за два дня до получения диплома), и множество прочих молодых юношей, пострадавших уж и вовсе совсем невинно - за одно распивание иногда алкогольных напитков совместно с вышеуказанными.

Пытаются отправить в армию даже Р.Неумоева, который вовсе полупарализован в результате травмы в детстве спины; пытаются, подвергнуть перевоспитанию школой жизни и М.Немирова - се не удается: подробности см. Дворников В.

1987, апрель: он возвращается! Он, в смысле Шаповалов Ю. Послужив чуть более полугода, он возвращается, комиссованный на почве религиозного умопомешательства (см. далее), да еще и всплывшей-таки астмы. Старания отцов приводят к прямо противоположному результату: он (как и Жевтун И., как и Пахомов К., как и мн., и мн., и мн. др.) возвращается не только не утихомиренный и образумленный, а весь прямо аж трепещущий желанием немедленной стремительной и тотальной жизни по способу анархизма. Что и осуществляет в последующие несколько лет.

1987, июль: роман Ю.Шаповалова с А.Максименковой завершается законным браком. Одно из следствий этого - родители Ю.Ш. приходят к выводу об окончательном остепенении сына - отслужил, женился - и отбывают в город Надым, где Игорь Александрович Шаповалов-старший является в это время начальником Ямбургнефтегазпромстро. Сына они оставляют в четырехкомнатной квартире на попечение премудрой и рассудительной жены, берущей на себя обязательство вывести-таки Ю.Ш. в инструкторы райкома.

1987-88: семейная жизнь Ю.Шапенко, полная безумия, алкоголизма, истерик, рыданий, мордобоя и всего прочего, с большой силой правдивости описанного в многочисленных романах писателя Достоевского Ф.М (см.); Максименкова А. изо всех сил являет собой сумасшедшую персонажицу указанного по имени Настасья Филипповна, Шаповалов Ю. вынужден выступать в принципиально чуждой ему роли персонажа того же автора по фамилии Рогожин; жизнь в результате имеет характер сплошного африканства и кипятка, пока не заканчивается в конце 1988-го года разводом и переходом указанной Максименковой А. по эстафете к Михайлову А. (см.), который её увозит в Москву.

1988, июнь: знакомство Ю.Ш. и всех тюменских прочих представителей богемного образа жизни с вышеупомянутым А.Михайловым. Непредставимой силы влияние, оказанное последним на оных: в течение нескольких недель практически абсолютно все они - за исключением с одной стороны, М.Немирова, с другой Ю.Крылова - из космополитов, анархистов, интеллектуалов , антикоммунистов переквалифицируются в антисемитов, ультрапатриотов, приверженцев коммунофашизма и оккультизма: Р.Неумоев, А.Струков, Е.Летов, А.Ковязин, Ю.Шаповалов, и проч., и проч., и проч. Влияние А.Михайлова на вышеперечисленных оказывается столь мощным и всеобъемлющим, что тот же Ю.Ш. и до сих пор всё, что он столь охотно высказывает на "духовные", политические, патриотические и т.п. темы - се является просто пересказом того, что ему рассказывал А.Михайлов летом 1988.

1988-91: вновь холостая жизнь Юрия Шапеску. Превращение его жилища на улице Хохрякова в самый что ни на есть центральный центр новейшей культурной жизни города Тюмени. Неделями и месяцами проживают здесь прижилавами по одному и скопом бездомные и приезжие вожди новой культуры - Кунцевич Н., Немиров М., Струков А., Салаватова Г., Летов Е., Дягилева Я., Судаков О., Федотов Е., Гурьев А., и проч., и проч., и проч. ; поодиночке и группами ежевечерне наполняют сие жилище люди обоих полов с целью проведать Ю.Шаповалова и проживающих у него, выпить водки, обсудить животрепещущие вопросы жизни, искусства, политики, религии, русской идеи и всего остального животрепещущего и насущного.

1991, декабрь: вторая женитьба, на девушке по имени Ника; рождение дочери; переход на образ жизни семейственный и мирный.
1996 зима: окончательное остепенение : Ю.Ш. поступает на работу клерком в Запсимкомбанк и ежедневно все-таки ходит на службу, несмотря на похмелье, сердцебиение, холодение рук и т.д.; суммарный трудовой стаж Шаповалова Ю. за предыдущие 31 год его жизни составил максимум 1,5 месяца. Полтора года спустя, летом 1996 пришло опровержение: остепенения не произошло - просостоял он на этой службе примерно около двух месяцев, после чего --- ---)

Переходим к историям.

1.

Вот история, как Ю.Шаповалов был комиссован из рядов СА, рассказанная им самим и пересказанная с его слов Ю.Крыловым. Рассказ истории производится Ю.Шаповаловым сразу по возвращении из армии, на кухне у себя дома, в окружении друзей и в состоянии ожидания приезда шапиного папы, который шапиных друзей очень не любит и, говорят, сразу достает "калибр". На кухне присутствуют: Е.Федотов, И.Жевтун, Ю. Крылов, К.Пахомов, Ю.Шаповалов, и, кажется, И.Селиванов.

Кроме того, на столе присутствуют 6 (шесть) непочатых бутылок водки, лук репчатый, хлеб черный. Состояние гнетущего ожидания соседствует с сильным желанием выпить водки. У всех (кроме К.Пахомова) необычно напряженные серьезные лица (у К.Пахомова - всегда напряженное серьезное лицо).

Шаповалов Ю. то и дело прерывает свое повествование телефонными звонками в аэропорт Рощино: он хочет знать, прилетел ли рейс номер такой-то - тот самый, которым должен прибыть Шаповалов-папа.
- Так вот, чуваки, - сообщает Ю.Шаповалов, пришучиваясь, то есть, изъясняясь при помощи несвойственных ему в нормальных условиях вульгарных слов и выражений (чтобы не так страшно было!) , - чувствую я : не могу больше!

- Всё бы ничего - и жрать это дерьмо научился, и в наряды ходить, и не пить месяцами. Но вот жить, когда вокруг одни уроды - не могу! Особенно, когда нас с Жевтуном разлучили (поначалу они служили вместе - прим. Ю.К.) Тогда, спасибо Крылову, он мне такие талмуды присылал, так мы их получали с Джеффом (Жевтуном - прим. Ю.К.), садились в укромном уголке и читали- перечитывали, и хоть немного отходили. (Ю.Крылов, проникшись бедственным положением бойцов, высылал им раз в 3-4 дня письма по 18 страниц, где описывал, что в Тюмени происходит - прим. Ю.К.)

А тут стою я в наряде, - ночь, степь, зима, - и чувствую - я просто умираю медленно. И тут у меня крыша и поехала! Раздеваюсь я догола, хватаю автомат, передергиваю затвор, и - тра-та-та! весь магазин в воздух! Бойцы, которые рядом были, перепугались - думали, обкурился. А я скачу козликом по кругу, руку задрал, ору что есть мочи: "Да здравствует Муссолини!" Что потом было, плохо помню. Вроде бы, я им про абсолют вне времени и пространства втюхивал. А как выяснилось, что я не обкурился, начальство какое-то приехало, и в дурдом меня сразу. А там еще и астма моя всплыла, врач еще удивлялся: как так меня в армию взяли?

Шапин рассказ сильно растрогал всех присутствующих, и они решили выпить грамм по 50 - 70 водки, чтобы снять напряженку. Затем еще чуть-чуть добавили, чтобы поддержать то, что было снято первой дозой... Короче, после пятого приема внутрь, приезд шапиного папы с "калибром" уже не имел ни для кого принципиального значения. Слава Богу, что он не приехал.

2.

В первых числах июня 1987-го года имел место массовый выезд многочисленных тюменщиков на рок-фестиваль в Свердловск. Ехать до Свердловска скорым поездом всего 4 часа. Проезд тогда стоил, в общем, смехотворную сумму примерно шести рублей, времена были рок-бума, на фестивале кроме уже начинавших приобретать известность "Чайфа" и "Наутилуса Помпилиуса", ожидались также и уже находившиеся в самом зените славы питерцы ("Телевизор"), - в результате народу из Тюмени отправилось чуть ли не целый плацкартный вагон: не только многолетние рок-активисты, для которых это как бы уже было профессиональной обязанностью, но и масса совершенно посторонних юношей и девушек, отправившихся узнать, что же это за новомодная такая новинка - "рок".

Билеты на концерты, естественно, были только у пяти-шести человек, которым специально их прислали, как почётным гостям. Остальные предполагали пролезать через окна, проникать еще как-нибудь - времена были такие, что все были уверены: ничего! братушки помогут! У Шаповалова Ю. пропуск естественно наличествовал. И вот: и случилось так, что тут-то и начался у Ш.Овалова приступ астмы прямо возле свердловского ДК, где он и проходил, фестиваль. Да еще в придачу у него кончился астмопент в прыскалке, который купирует приступы. И происходит следующая картина: Шаповалов Ю. лежит на земле, красный от натуги, с хрипом и свистом он пытается вдохнуть, а потом выдохнуть, а потом опять вдохнуть; вокруг кружком стоят тюменщики, горестно глядя и обнажив головы в ожидании приезда скорой помощи.

Тут-то и происходит следующее: небезызвестная личность по фамилии Медведев В. и по прозвищу Ждаггер, подходит к Шаповалову Ю. и говорит ему своим обычным унылым голосом:
- Я, Шапа, у тебя билеты заберу, да? - и расстегивает Шаповалова Ю. куртку, и лезет во внутренний карман, и действительно вынимает оттуда принадлежащие Ю.Шаповалову билеты. А на возмущенный хрип не способного воспротивиться этому Шапы, отвечает всё так же уныло: - Тебе-то они ведь всё равно уже больше не понадобятся...

Скорая, однако, приехала вовремя, Шапа всё-таки выжил, но с тех пор Ждаггера сильно не любит, и как его увидит, сразу кричит страшным голосом: " Уходи, проклятый!"