Когда Струков А., в лучшие годы своей жизни, отбывал наказание в дисциплинарном батальоне, он и там себе музыку нашел - играл в оркестре на кларнете. И бил у них в большой барабан молдованин Дима - парень здоровый (десантник), веселый и простой, как sancta simplicita.
Однажды подходит он к Артурке, виновато улыбаясь, и говорит: - Слушай, я тут замполиту сказал: ''Хочу в КГБ служить. Как туда попасть?'' А он мне: ''Э, парень, туда берут людей с чистым сердцем и железными руками'', или наоборот, ''с железным сердцем, чистыми руками'', не помню, ''А ты'',- говорит, - ''в дисбат загремел - доверия к тебе мало''. А потом подумал и говорит: ''Но ты можешь это доверие заслужить, если будешь выполнять небольшие поручения.
Вот тебе первое: узнай, есть ли в роте любители ''хэвимэтэлу''. А я-то первый раз слышу такое слово, несколько раз переспросил. А он мне говорит: ''Запоминай, если в КГБ хочешь работать. И не такое запоминать придется''. ''А что такое ''хэвимэтэлу''? - говорю. ''Фашисты'', - говорит, - ''такие. И музыка у них такая''. ''Есть у вас'', - говорит, - ''такой боец - Струков. Поинтересуйся у него потихоньку, как он к этому ''хэвимэтэлу'' относится.''
Выслушав все это, Артурка вскипел от негодования, стал
кататься по земле и в ярости раздирать на себе тельняшку. ''Меня!'' - заорал
он вполголоса, насколько можно орать так, чтобы в пяти метрах вокруг ничего
не было слышно. ''Меня заподозрить в любви к хэви-металу! Да за кого они меня
держат!'' И долго еще не мог он придти в себя, плевался и рвал на груди волосы,
причитая: ''Почто же так-то?!''
Через неделю подходит Дима, счастливо улыбаясь, и говорит: ''Все - ты их больше
не интересуешь''.
Прошел год. Струков А., отбыв наказание, дослуживал положенный срок службы в том же самом полку, откуда был изъят в дисбат. Это не была служба, в обыкновенном смысле этого слова, поскольку статус у него был необыкновенный - не дедушка даже, а ''супердедушка''. Старшина называл не иначе, как по имени-отчеству; офицеры, как с равным, здоровались за руку, а для солдатиков он вообще был полумифическим существом - некая вечно служивая сущность, достигшая в познании жизни и службы таких глубин, на которых уже не волнует проблема дембеля.
А все потому, что в глазах всего полка - от последнего рядового до высших офицеров - он воспринимался не иначе, как закланный агнец, искупитель, взявший на себя всеобщую вину. Ибо спирто-водяная смесь (называемая ВВС-никами ''массандра''), за которую он и трое однополчан получили, в общей сумме, 8 лет дисбата, продолжала все так же сливаться с боевых самолетов в канистры и, с таким же успехом, распиваться как в казарменных, так и в домашних условиях. Тем более, на дворе был 1986-й год - разгар Антиалкогольной компании. Но речь пойдет не об этом, а опять о хэви-металле, и опять о КГБ.
В начале апреля вызывают Струкова А. в ''особый отдел'' полка. Майор Козлов (это - без всякого стеба и не для гротеска, поверьте, - его настоящая фамилия) на правах ''старого знакомого'' поспрашивал, как здоровье, как дисбат (это с его подачи, в свое время, дело попало в прокуратуру), посокрушался, что пришлось пойти на такие меры и перешел к делу.
Как к эксперту в области современной музыки, он обратился к Струкову А. с вопросом, есть ли в полку любители Х-М. Пришлось Артурке, в очередной раз, доказывать свое отвращение к Х-М.; объяснять, что ежели любители такового в полку и имеются среди молодых, то у него с ними не может быть ничего общего, бо музыка сия зело тупорыла и вторична после хард-рока, и вообще - какую такую опасность для государства таит в себе этот музыкальный жанр?
Майор Козлов молча подошел к сейфу, извлек оттуда какую-то
бумагу и протянул рядовому Струкову. Это была ксерокопия с некоей листовки,
написанной корявым школьническим почерком. Листовка гласила:
''Мы члены виликой ложи хэви метала заевляим что все кто ни врубаится в хэви
металл будут нашими рабами и будут работать нанас на шахтах и руднеках. Long
live heavy metal! Смерть врагам! Ложе.''
''Детский бред какой-то'', - подумал Струков А., но вслух
сказал: - Дело не шуточное.
- Это уже не детство, - поправил его майор. - Такие листовки были расклеены
на подъездах домов в Северном микрорайоне города. А тут еще у них намечается
мероприятие в честь дня рождения главного ихнего ...
- Гитлера что ли?
- Да нет, ... ну Вы знаете, ... самый лучший гитарист считается...
Артурка вспомнил, что у них на факультете была компания
любителей Ричи Блэкмора, которые всегда устраивали пьянку 14 апреля.
- Вот-вот, он самый, - подтвердил его мысли майор. - И вот, у них в честь этого
гитариста организован всесоюзный фестиваль хэви-метала не где-нибудь, а у нас,
в Воронеже. Вся милиция и внутренние войска приведены в состояние полной боевой
готовности. И нам работы хватает.
Во какими делами занимался Комитет Государственной Безопасности в то время как над великим государством уже нависла угроза распада и разложения!